Инновационное лечение людей, пострадавших от сексуального насилия

Сегодня мы рассмотрим тему: "Инновационное лечение людей, пострадавших от сексуального насилия" с полным писанием проблематики. Мы собрали самые интересные сведения по теме и постарались их систематизировать и привести в удобный для чтения вид.

Инновационное лечение людей, пострадавших от сексуального насилия

Хоть человечество уже давно перешло в эру интеллигенции и образованности, животные инстинкты никто не отменял. Попадая в страны третьего мира или в ситуации военного положения, люди часто забывают о морали и человеческих ценностях. На территориях неблагополучия и бедности часто царствует сексуальное насилие.

К сожалению, жертвами сексуальных издевательств становятся маленькие дети (мальчики и девочки), а также женщины. Реже сами мужчины становятся сексуальными жертвами. На территориях, где правит сила и власть, люди редко получают квалифицированную и своевременную помощь. Более того, жертвы сексуальных издевательств часто сталкиваются с отсутствием поддержки со стороны общества. Женщина может потерять мужа и семью, если расскажет о своей трагедии. А ребенок может обречь себя на одиночество, если об его ситуации узнают окружающие люди.

Человек, попав в ситуацию безвыходности, когда он сам должен справляться со своими проблемами, часто замыкается и навсегда становится носителем психологической травмы. Можно лишь догадываться о том, что может думать человек, переживший сексуальное насилие. Нередкими становятся случаи суицида. Почему? Все потому, что кто-то не воздержался от своих животных инстинктов, жертве не была предоставлена своевременная помощь, а общество негативно относится не только к насильникам, но и к их жертвам.

Лечение жертв насилия

Люди, пострадавшие в результате сексуальных издевательств и военных действий, нуждаются в квалифицированной психологической помощи. Было разработано лечение, которое способствует психическому восстановлению таких людей. Результаты показали, что
1. на 72% понижаются симптомы травм у женщин, ставших жертвами сексуального изнасилования,
2. на 81% понижается тревожность и депрессия,
3. на 72% устраняются кондуктивные расстройства,
4. на 64% улучшается социальное поведение.

Чем же занимались специалисты с людьми данной категории? Они занимались просвещением пациентов касательно их травмы, делали расслабляющие техники, создавали визуальные образы и обучались определению негативных изменений в своем психическом состоянии. Девочки рисовали свои травматичные ситуации, получая при этом возможность обсудить происходившее с психологами на индивидуальных занятиях.

Результаты говорят сами за себя. А ведь речь идет не только о жертвах сексуального насилия, но и о пострадавших в результате военных действий. Шоковыми и травматичными становятся ситуации обеих категорий. Поэтому восстановление психики требуется как жертвам сексуального изнасилования, так и пострадавших от военных действий.

Рассмотрение данного вопроса продолжается, поскольку травма не всегда легко и до конца залечивается. Травматичные ситуации случаются со многими людьми, и каждому требуется свой подход. Исследования проводятся, новые методики лечения продолжают формироваться. Особенно остро стоит данный вопрос на территориях третьего мира и там, где проводятся военные действия. Ведь именно там большая часть людей страдает и не имеет возможности получить быструю и квалифицированную помощь.

Помощь жертвам сексуального насилия

Толчком к развитию различных расстройств психики часто становятся стрессовые ситуации. Таковыми могут быть пережитые нечастные случаи, катастрофы и аварии. Но наиболее актуальной в последнее время становится проблема сексуального насилия. Жертвы изнасилования получают сильнейшую психологическую травму, которая полностью изменяет личность человека.

Психологические последствия сексуального насилия

Стать жертвой изнасилования может любой человек, независимо от пола и возраста. Но чаще всего в роли пострадавших оказываются женщины, а мужчины являются насильниками.

Специалисты отмечают два вида сексуального насилия:

• жестокое изнасилование незнакомцем. В этой ситуации насильник неожиданно нападает на жертву, угрожая оружием;

• изнасилования доверия. Жертва знакома с насильником и не боится его.

Ситуация может начинаться вполне безобидно, но в определенный момент насильник переходит к жестким действиям.

Согласно статистике, первый тип изнасилования менее распространен. Большая часть женщин стали жертвами своих знакомых, которым до этого доверяли. Утрата такого доверия является сильнейшим стрессом, который неизбежно отразится на психологическом состоянии жертвы.

Часто жертвы сексуального насилия скрывают это от окружающих, поскольку опасаются их осуждения и боятся повторения стрессовой ситуации. После изнасилования женщина находится в шоковом состоянии и может поступать иррационально. Если в роли насильника выступал знакомый человек, то жертва будет избегать общения со всеми мужчинами, считая их всех потенциальной угрозой.

Самообвинение – это еще одна реакция на стресс. Жертва часто винит в происшедшем себя, поэтому пытается изменить внешность или привычки. При этом ее поведение бывает неадекватным.

Навязчивые мысли о происшедшем возникают у жертвы постоянно помимо ее воли, снова и снова возвращая в стрессовую ситуацию. Психологическая помощь жертвам сексуального насилия позволяет им вернуть контроль над собственным поведением и жизнью.

Виды психологической помощи

Психологическая помощь, оказываемая жертвам сексуального насилия, может отличаться в зависимости от самой ситуации изнасилования. Учитывается ее масштабность, а также частота повторения и возраст жертвы. Но специалисты выделяют три основных этапа работы с потерпевшими:

1. Срочная психологическая помощь заключается в стабилизации текущего состояния жертвы, как психического, так и физического. Существуют правила оказания такой помощи, например, нельзя обнимать жертву. Следует избегать телесного контакта. Во время беседы не стоит акцентировать внимание на подробностях, пусть жертва говорит о своих чувствах и переживаниях.

2. Кризисная работа направлена на уменьшение и полную ликвидацию травмирующих переживаний. Необходимо вернуть жертве чувство полноценности, уверенности в себе, сформировать адекватную самооценку.

3. Исследовательская работа позволяет определить поведенческие факторы, способные привести к повторению сцены изнасилования. Этот этап является наиболее длительным, в некоторых случаях он может длиться два года.

Выздоровление жертвы сексуального насилия наступает тогда, когда воспоминания о травмирующем событии возникают по собственному желанию. При этом женщина может их контролировать и переключаться на другие мысли и действия.

Многие жертвы сексуального насилия получают физические травмы, но лечение в большей степени направлено на стабилизацию психологического состояния. Основную роль в этом играет психотерапия, при этом используются такие методики:

• аналитическая терапия проводится таким образом, что все переживания прорабатываются на символическом уровне. Такой подход позволяет пациенту чувствовать себя в безопасности;

• экзистенциальная терапия направлена на преодоление чувства собственной беспомощности;

• адлерианская терапия позволяет повысить социальный интерес у жертвы и помочь ей понять основные механизмы поведенческих реакций;

• гештальт терапия помогает восстановить контакт с реальностью и окружающими;

• когнитивно-поведенческая терапия позволяет жертве научиться справляться со своими страхами и негативными мыслями.

Каждое из этих направлений психотерапии имеет свои показания и противопоказания к применению. Поэтому выбор схемы лечения осуществляется индивидуально, исходя из тяжести состояния жертвы, ее возраста и интеллектуального уровня.

«Мое тело испачкал отец». Истории пострадавших от сексуального насилия в семье

В 2017 году в России 4245 детей (из них около 1800 детей в возрасте до 10 лет) пострадали от сексуального насилия. Согласно мировой статистике, сексуальному насилию подвергается каждая пятая девочка и каждый тринадцатый мальчик. При этом в каждом третьем случае ребенка совращает его родственник. Люди, пострадавшие в детстве от сексуального насилия в семье, рассказали «Снобу» о том, как справлялись с психическими травмами

Читайте так же:  Язык тела психология человека по поведению и жестам

27 Апрель 2018 10:10

Эдгар Дега «Интерьер (Изнасилование)» Иллюстрация: Wikipedia Commons

«Мать не поверила мне и продолжает встречаться с этим человеком»

Диана, 16 лет

Мне было около девяти лет. Моя мать встречалась с мужчиной, вместе мы не жили, но он периодически приезжал к нам домой. Иногда он задерживался в нашей квартире на неделю-две. Он был очень дружелюбен ко мне, приветлив, уделял мне много внимания и относился чуть ли не как к собственной дочери (своих детей у него не было).

Не помню, в какой момент это началось. Каждый из эпизодов домогательств потерялся для меня во времени, и я не могу с уверенностью сказать, какой из них был первым. Однажды он просто запустил руки мне в трусы и стал щупать. Это произошло дома, где я привыкла чувствовать себя в безопасности. Я понимала, что произошло что-то из ряда вон выходящее и неправильное. Я в слезах сразу же побежала рассказывать обо всем матери, она мгновенно отреагировала и закатила скандал. В тот момент мать была на моей стороне. Но ее мужчина начал уверять нас в своей невиновности, и тему просто замяли. Потребовалось совсем немного времени, чтобы этот человек снова начал спокойно приезжать к нам. Теперь дом не был для меня безопасным местом. Доверие к матери было навсегда подорвано тем, что она после первого случая не разорвала отношения с этим мужчиной.

Когда домогательства повторились, я вновь рассказала обо всем матери. Кажется, скандал повторился, но он вновь заявлял, что ничего не делал, а я просто из ревности пытаюсь разрушить его отношения с моей матерью. Мама тоже решила, что мне все показалось или приснилось, хотя я продолжала настаивать на том, что уверена в своих словах. Кажется, в тот день (а точнее, ночь) мать все же заставила его уйти. Утром я пошла в школу в ужасном состоянии. Меня трясло, слезы наворачивались на глаза, домой возвращаться мне совершенно не хотелось. С тех пор улица и школа стали для меня более предпочтительны, чем собственный дом. Я каждый день надеялась, что приду домой и услышу от матери, что этого человека убили или он где-то трагически погиб, но этого не случалось.

Больше всего я ненавидела свою грудь и мечтала сменить пол. Мне казалось, что всего этого не произошло бы, будь я мальчиком

В дальнейшем домогательства повторялись по ночам на протяжении года. Я ничего не предпринимала и притворялась спящей из-за сковывающего страха, не решалась даже открыть глаза.

Из-за всего этого у меня развилось неприятие собственного тела. Больше всего я ненавидела свою грудь и мечтала сменить пол. На подсознательном уровне мне казалось, что всего этого не произошло бы, будь я мальчиком. Домогательства повлияли и на отношения с противоположным полом. Любое, даже случайное, прикосновение вызывало во мне тревогу и всегда обретало в моем сознании сексуальный подтекст. Я боялась находиться с мужчинами в одном помещении.

Мысль обратиться в полицию появилась у меня лет в 13–14. Но уже тогда я знала, что, скорее всего, мне никто не поможет, потому что никаких доказательств у меня нет и не было. Чтобы поверили жертве сексуального насилия, ей нужно полностью описать травмирующие события и предоставить доказательства. Чтобы поверили растлителю или насильнику, ему достаточно сказать, что он не делал того, в чем его обвиняют.

Сначала мне казалось, что все можно просто забыть, но эти эпизоды то и дело всплывают в моей памяти. Самое ранящее во всем этом — равнодушие моей матери. Возможно, ей просто не хотелось верить в то, что близкий человек способен на такое. Однако я склоняюсь к версии, что она верит, но просто закрывает глаза на происходящее.

Прошло уже лет семь, а моя мать по-прежнему время от времени встречается с этим человеком. Последний раз я видела его, кажется, год назад. Он дружелюбно поприветствовал меня, а я спокойно, с улыбкой ответила, мысленно пожелав ему смерти. Мы с матерью никогда не говорим о тех домогательствах. Порой мне кажется, что она даже забыла об этом. Мать часто упоминает его в разговорах как ни в чем не бывало, а во мне с каждым годом растет обида.

«Мне приходится общаться с отцом ради матери»

Екатерина, 23 года

Мне было лет 10–11 лет. Когда по субботам мама уходила на дежурство, я оставалась дома с отцом. Я приходила к нему в комнату, мы просто лежали и общались на разные темы. Потом он стал проявлять ко мне сексуальный интерес. Сначала это были просто прикосновения, но однажды он взял мою руку, сунул под одеяло и стал онанировать моей рукой. Я тогда не понимала, что происходит. Кажется, я вообще ничего по этому поводу не думала. Продолжалось это около полугода. Постепенно домогательства сошли на нет, на какое-то время я даже о них забыла.

Лет в 17 я где-то наткнулась на рассказ девушки о домогательствах отца, вспомнила свою историю — и меня накрыло. Мне стало так мерзко: я не понимала, как мне жить со своим телом, если оно уже испачкано отцом. Долго не могла решиться на первый интимный контакт, мне казалось, что к моему телу никому нельзя прикасаться, оно испорчено. Да и сам секс мне казался грязным. Я стала избегать отца, старалась не общаться с ним напрямую и никому не могла рассказать об этом эпизоде из прошлого.

Я не могла обратиться в полицию, потому что отец тогда там работал и у него был большой авторитет. Мне бы просто никто не поверил.

Я смогла рассказать о домогательствах только в 20 лет. Своей девушке. Она спросила, не стала ли я лесбиянкой из-за своего отца, но симпатию к девочкам я начала испытывать еще до этих эпизодов. Спасибо моей девушке, что она приняла меня и не принуждала к сексу. Постепенно все пришло в норму. Сейчас о моем отце знает еще одна близкая подруга. Маме я до сих пор не хочу рассказывать — боюсь за ее здоровье.

К счастью, сейчас я живу и работаю в другом городе. Домой приезжаю только раз в месяц на пару дней, в основном ради встречи с мамой. Знаю, как она скучает. При этом созваниваюсь с родителями я каждый день, в том числе и с отцом. На время общения я заставляю себя не думать о том, что было. Общаюсь с ним ради спокойствия мамы и никогда его не прощу. Я презираю его. Если у меня будут дети, я никогда не оставлю их наедине с ним, не хочу рисковать их здоровьем и психикой.

Читайте так же:  Особенности пассивно-агрессивного расстройства личности

Сейчас детская травма не кажется мне очень тяжелой, наверное, потому что был период, когда я не помнила о домогательствах. То есть сначала я не понимала, что это плохо, а когда поняла, все осталось позади и ничего изменить уже было нельзя. Оставалось только не допустить повторения. Но теперь я понимаю, что любой, с виду идеальный мужчина и любящий отец может оказаться педофилом.

«Ночью дед зашел в комнату и начал меня щупать»

Надежда, 43 года

Я родилась и прожила все детство в частном секторе провинциального городка. Мой отец был садистом, психически нездоровым человеком — весь в деда. Он сильно избивал меня и мать и часто говорил мне: «Я тебя породил, я тебя и убью». Бил меня просто так, мое существование его страшно раздражало. Если я шумно пила воду, он мог ударить меня наотмашь. Однажды я порезала гранат, и его сок потек на стол. Я стала слизывать сок, и отец ударил меня головой об стол. От деда мне тоже доставалось. Моего брата не били, поскольку он был «продолжателем рода». Его любили, насколько вообще могли любить эти люди.

[2]

Мать жила в позиции жертвы, все время говорила, какая она несчастная. Она снимала побои, грозилась, что подаст заявление, и отец не избивал ее так жестоко, как меня. Мать не питала ко мне теплых чувств, относилась ко мне брезгливо, как к какой-то неприятной зверушке, навязанной ей по непонятной причине. Я росла забитой и угрюмой.

Единственным близким мне человеком стал мой двоюродный брат. Он был старше меня на три с половиной года. Мы росли вместе, жили в одном дворе. Он из баптистской семьи, его никуда не пускали, и он играл со мной, потому что не мог играть с кем-то другим. Он знал, где лежат порножурналы моего отца, и проявлял к ним нездоровый интерес с раннего возраста. Когда мне было шесть лет, двоюродный брат рассказал мне, откуда берутся дети, а еще через два-три года он начал меня совращать. Я была ребенком и очень любила его: фантазировала, что мы поженимся, но мне не нравилось, что он со мной делал. Мне некому было рассказать о том, что происходило между мной и двоюродным братом, да и он был единственным человеком, который относился ко мне нормально.

Год назад умер мой муж, а вскоре и моя мать. Я почувствовала облегчение

Лет в 12, когда у меня начала расти грудь, меня стал домогаться дед. Он часто бил меня, кидал на кровать и больно щипал. Однажды он пригласил меня и моего родного брата ночевать. Это было нетипичное для него поведение. Отец воспринял этот поступок как проявление любви деда к внукам. Ночью дед зашел в комнату и начал меня щупать. Мне было ужасно страшно, я сказала, что мне надо в туалет, и убежала. Просидела в сарае всю ночь. Не знаю, трогал ли дед моего брата после того, как я ушла.

В 13 лет меня сильно избил отец. Он бил по голове, чтобы не оставалось следов. Я не выдержала и сбежала к бабушке (матери моей матери), которая жила на другом конце города. Но мама пришла за мной и уговорила вернуться: «Сделай это ради меня! Отец тебя больше не тронет!» Ну, конечно, я ведь была еще и бесплатной рабочей силой: у нас хозяйство, огород, скотина.

В 15 лет я сбежала к бабушке окончательно. Я рассказывала ей только о побоях. Бабушка меня жалела и заботилась, как могла. А что она еще могла сделать? Она сирота, муж изнасиловал ее во время войны. Бабушка прожила с ним всю жизнь, родила четверых детей. Понимаете, у нее тоже была искалечена психика.

Чтобы выжить, я вытесняла из памяти весь негатив. Я не чувствовала и не понимала границ своего тела, обладала миловидной внешностью и поэтому была излюбленной жертвой абьюзеров и подвергалась насилию довольно часто, сама того не осознавая. Когда мне было 17 лет, из армии вернулся мой двоюродный брат. Я была рада его видеть, потому что любила, несмотря на все. Обняла его, а он: «Ну что, сеструха, может трахнемся?» Для меня это стало шоком.

Вскоре я уехала учиться в другой город. Я постоянно убегала от насилия, искала безопасное место. Но травмы и насилие никуда не уходили. Я вышла замуж за алкоголика с серьезными психическими проблемами, родила от него ребенка. После этого я с головой ушла в православие, искала там спасения — я думаю, это была такая защитная реакция психики. Когда сыну было полтора года, я обратилась за помощью к психотерапевту, но это был не очень удачный опыт. Да и общение с психологами и терапевтами не давало стойкого эффекта. Сейчас я ищу хорошего психоаналитика и вот уже несколько лет сижу на антидепрессантах.

С отцом я не общаюсь. С родным братом тоже: он не хочет говорить о детстве и избегает меня. Знаю, что летом он собирается приехать к отцу с детьми. Мне страшно за них. Год назад умер мой муж, а вскоре и моя мать. Я в некотором смысле почувствовала облегчение, но мои травмы так никуда и не ушли.

Кричащая тишина. История женщины, в детстве пострадавшей от сексуального насилия

Дженни Энсор — писательница, автор автобиографической книги «The Girl In His Eyes» («Девочка его глазами»), которая появится в продаже на сайте Amazon.com завтра, 18 сентября. В нем она описала, как всю жизнь боролась с последствиями перенесенной в детстве травмы. Рассказ о том, как ее жизнь была практически разрушена последствиями семейного насилия, недавно опубликовала британская газета Mirror . Редакция приводит его перевод.

Дженни и ее детство

«У меня не очень-то много воспоминаний о детстве. Думаю, так мой разум защищает меня от того, что со мной случилось. Мой папа был очень нестабильным человеком. Совершенно непредсказуемым. Он мог вдруг впасть в ярость и кинуться на маму с избиениями прямо у меня на глазах. Я помню, как убегаю от него, разъяренного, и прячусь под шкаф. Я ужасно его боялась.

Читайте так же:  Логоневроз у взрослых и детей - что это такое и как лечить

И что еще я теперь знаю — что его поступки повлияли на всю мою жизнь. С тех пор как мне исполнилось двенадцать, к избиениям добавились еще и приставания. Он трогал меня, и говорил со мной так, как говорят со взрослыми, подсовывал порнокартинки мне в кровать… Заставлял смотреть на него.

До того, как все это началось, я росла радостной и открытой девочкой. Потом я изменилась. Еще бы. Стала в школе настоящим проблемным ребенком. Мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь заметил: что-то не так. Что-то происходит. Но за нарушения меня лишь отстраняли от занятий, и в итоге я только больше времени проводила дома. Запертой. С ним. Потому что он не работал. Все, что я пыталась предпринять, чтобы защитить себя, делало только хуже.

И я боялась его. Знала, что он хочет, чтобы я молчала. Он подкупал меня сладостями, чтобы я хранила этот наш секрет. Это продолжалось до моих пятнадцати.

Уход в пике

Всю мою подростковость я провела одинокой. У меня была пара приятелей, но, конечно, никакого бойфренда. Я о них и думать не могла. По выходным я отправлялась в библиотеку и проводила все свободное время, уткнувшись в книжку.

Все изменилось в конце моего первого университетского года. Я тогда как будто немного сошла с ума — встречалась с кучей мужчин, пытаясь добрать все, что когда-то упустила. Начала пить.

Мне было трудно завязывать отношения с людьми, сближаться. Я как будто хотела стереть все воспоминания. Делала рискованные вещи, много пила и совершала много ошибок.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

А в девятнадцать я все рассказала маме.

Она все еще жила а с моим отцом, но мне нужно было хоть с кем-нибудь поделиться. Она очень расстроилась. Поверила мне. Но — так и не оставила его. И так никогда и не высказала ему все это в лицо, как однозначное обвинение. И я тоже так и не смогла сделать это. Просто не смогла. Даже встретиться с ним хотя бы еще один раз.

Прошлое не оставляет

Мои первые серьезные отношения закончились болезненным расставанием. Я тогда работала в IT (хотя работу ненавидела). Как-то в отпуске я влюбилась в мужчину, который уехал как раз перед тем, как я узнала, что беременна. Я ему об этом не сказала. Раньше он говорил мне, что собирается жениться на другой, и я решила, что лучшее в моей ситуации — это аборт. Дальше я плохо помню. Бродила одна под Рождество, плакала. Это были очень тяжелые дни. Где-то через год я уже почти все время проводила в барах. Много алкоголя, много случайного секса с мужчинами, которых я даже не знала. Которым было плевать, кто я такая и что со мной происходит.

Я жила как будто в тумане. Поворотной точкой стала смерть моих родителей. Отец умер первым. Мне тогда было 32. На похороны я не поехала. В детстве я очень любила папу. Но после всего, что он сделал… Любовь закончилась. И я не собиралась выказывать ему уважение даже таким способом. Даже появлением на похоронах.

Но когда спустя шесть лет умерла моя мама, это стало спусковым крючком. Я будто ощутила все эмоции разом. У меня случился нервный срыв. Пришлось уйти с работы — я просто не могла ничего делать.

Чувствовала я себя совершенно раздавленной. Помню, купила маленькую книжку с поддерживающими фразами — ну, просто чтобы вспомнить, что в мире есть вещи, ради которых стоит жить… Это был самый темный период моей жизни. Спать я совсем не могла — у меня всегда были со сном проблемы, но тут началась бессонница. Любой звук пугал — даже просто скрип открывающейся где-то двери или скрипящие половицы, даже шум дождя. Все переносило меня назад, в детство. В насилие. Как будто бы прорвало плотину, и я чувствовала все — и я была в ужасе.

Если вдруг удавалось заснуть, то одни и те же кошмары накрывали с головой. Во сне мужчина преследовал меня, пытаясь убить. И это длилось годами. Годами я вздрагивала днем от любого шороха и не могла заснуть ночью. Три-четыре часа беспокойного сна, день ужаса перед очередной наступающей ночью, в которой обязательно вернется мучающий меня кошмар… Каждое утро я просыпалась уже разбитой. Конечно, это не могло не сказаться на всей моей жизни, и на работе, когда я к ней вернулась. У меня совершенно не получалось сконцентрироваться.

Мне нужна была помощь. И я решилась на терапию. Когда-то давно, в подростковости, я пробовала, но тогда у меня не хватило сил довериться специалисту. Наконец после долгих поисков, я открылась одной из психотерапевтов, и она смогла помочь мне осознать, со скольким мне нужно разобраться и расставить по местам, чтобы помочь самой себе и своему здоровью.

Без защиты

Со временем — и с психотерапией — мои кошмары прекратились. Я страдала от депрессии всю мою жизнь, и тут впервые я почувствовала себя лучше. Мир посветлел.

Только в процессе терапии я осознала, насколько саморазрушительным было мое поведение в прошлом. Я никогда не была счастлива. Вся моя жизнь была продолжающимся разрушением — продолжением того, что случилось со мной в детстве. И именно смерть матери запустила мою бессонницу и ухудшила состояние — потому что лишь пока она была жива, я как будто бы чувствовала себя немного защищенней от отца-насильника. Ведь все плохое случалось, только когда ее не было рядом. Когда ее не стало, я будто бы потеряла единственную защиту.

Жизнь, собранная из осколков

Спустя несколько лет после смерти моей матери я встретила моего будущего мужа. Мне было уже сорок. И это были первые отношения моей жизни, в которых я чувствовала поддержку и уважение. И я могла доверять и быть открытой. Мы любим друг друга. У нас нет детей, и это моя большая печаль. Но я с детства даже мысли не допускала о том, что у меня, родом из моей несчастной семьи, могут быть дети. Я отказалась от этой идеи с самого начала. А сейчас, когда я чем дальше, тем больше чувствую себя исцеленной, когда наши отношения с мужем уверенны и стабильны — уже просто слишком поздно.

Единственное, о чем я жалею — что я так никогда и не поговорила с отцом напрямую. Я хочу знать: если он любил меня, почему он со мной так обошелся? И знала ли моя мама об этом? Я хочу знать правду.

Читайте так же:  Адаптация детей раннего возраста к условиям доу

Мне повезло, я смогла развернуть мою жизнь и собрать ее воедино. Я смогла преодолеть последствия всего того вреда, что мне причинили. Я счастливо замужем, мне нравится проводить время с детьми мужа, и когда-нибудь я с удовольствием стану бабушкой.


А еще я никогда не узнаю всего, что со мной случилось — и мне придется с этим жить. Я позволяла всему, что произошло в прошлом, подчинять себе мою жизнь — но я отказываюсь дальше быть жертвой».

Проблема каждой четвертой семьи

Психологические исследования говорят о том, что пережитое в детстве насилие влияет на всю последующую жизнь. На отношения с другими людьми и способность доверять, на работу (трудоголизм или самосаботаж), на здоровье (это тело недостойно заботы и лечения), на компульсивное переедание, чтобы подсознательно защититься от внимания — словом, на каждый аспект жизни. И выйти из этого стоит многих лет психотерапии.

Россия сейчас — одна из немногих стран в мире, где люди никак законодательно не защищены от семейного насилия: в январе 2017 года семейные побои были переведены из Уголовного кодекса в административный. За насилие положен штраф, а сам факт насилия обязана доказывать сама жертва.

[1]

Как понять, что происходит с ребенком?

Часто дети не в состоянии сами рассказать о том, что с ними произошло что-то плохое — из страха или стыдливости. Психотерапевт Екатерина Сигитова написала мануал о том, как разговаривать с детьми о сексуальном абьюзе и насилии . Согласно исследованиям по психологии посттравматического стресса, симптомами пережитого или переживаемого прямо сейчас насилия могут быть страхи, нарушения сна, потеря аппетита, агрессивное поведение, сексуализированные игры, недоверие взрослым, депрессия, пренебрежение гигиеной тела или, наоборот, навязчивые стремления к чистоте, избегание телесной и эмоциональной интимности, непоследовательность и противоречивость поведения, побег из дома и попытки суицида. Чем раньше ребенок получит помощь психолога — тем больше возможности облегчить его боль и снизить разрушительные последствия насилия.

Женщина посвятила жизнь детям, пострадавшим от сексуального насилия

Диана Портер, основательница английского фонда помощи детям, пережившим насилие, Fresh Start, рассказала, как она пришла к своей миссии.

«Впервые я столкнулась с этим очень давно, когда была временной приемной мамой для мальчика и девочки 4 и 5 лет. Я купала их перед сном, когда мальчик спросил меня: «А когда ты нас будешь бить?» Я удивилась и объяснила, что никогда не стану бить детей. «Почему? Разве ты нас не любишь?» Он был смущен. Я, как могла, убедила его в том, что он не сказал ничего дурного, чего стоило бы стесняться.

Я начала заниматься детьми в конце 80-х, когда трое моих собственных уже выросли. Мой муж Колин сначала не был в восторге от этой идеи, но я убедила его на краткосрочную опеку. В конечном счете это закончилось тем, что мы усыновили двоих из наших детей, Роберта и Мишель, когда им было по 10 и шесть лет. Роберт в первые дни жизни у нас спросил меня: «Скажи, а если мой отец не перестанет делать со мной то, что он делает — меня отдадут в приемную семью?» — Ты уже в приемной семье. — Правда? Это и есть «приемная семья»? Тогда все в порядке.

Его отца лишили родительских прав за развратные действия. При этом он пугал ребенка, что в приемной семье ему будет еще хуже, поэтому нужно держать то, что он с ним делает, в тайне. Это обычная тактика насильников.

То, что я узнала от Роберта, побудило меня пойти социальным работником в детский центр.

Вскоре моего мужа отправили в Мозамбик с гуманитарной миссией, а мы с Мишель (которой исполнилось 16) поехали вслед за ним. Там мы столкнулись с детьми, которые были покрыты струпьями, были лишены нормальной еды и жилья, не могли видеть или слышать из-за последствий инфекций.

Мы ездили по деревням, раздавая купленные на свои деньги еду, одеяла, игрушки и лекарства. Это все стоило очень дешево, но было совершенно недоступно для местных жителей.

Когда Мишель столкнулась с шестилетней полуслепой девочкой, она не выдержала и попросила продать свою любимую лошадь в Англии, чтобы опалить операцию ребенку. Мишель не могла себе позволить развлекаться, видя все это. Девочку успешно прооперировали.

Когда мы вернулись домой, один из моих друзей спросил меня, могу ли я помочь детям, пережившим насилие? В моем участии, в лечении и помощи прямо тогда нуждались 75 изнасилованных детей. Меня не хватало на всех и я основала фонд Fresh Start, призванный помогать им. В основу фонда я положила свои 6 тысяч фунтов, оставшихся после поездки в Мозамбик.

Когда мы открылись в октябре 2012, мы получили и обработали 775 только официальных сигналов от полиции, социальных служб и врачей. Мы одновременно помогаем примерно сотне детей, чтобы помочь пережить им этот травматический опыт. Старшему из наших детей 14 лет, а младшему — 6 месяцев.

Одним из самых трудных случаев была 9-летняя девочка, жившая в идеальной семье с любящими родителями. После всего одного случая домогательства ее собственного деда, ее мир рухнул.

Она перестала ходить в школу и видеть друзей. Она замкнулась в себе. Дед признал свое преступление и в настоящий момент сидит в тюрьме. Но это был шок для всей семьи.

Мы помогли ребенку, и сейчас она снова может жить нормальной жизнью. Я никогда не прошу своих детей рассказывать мне, как они живут дальше, потому что они должны оставлять это все за спиной. Но когда узнаю о том, что у них все хорошо, я счастлива.

То, что я расскажу вам о семейном насилии, изменит ваши представления

1. В большинстве случаев насильником выступает родной отец.

2. В 95% процентах случаев ребенка насилует тот, кого он хорошо знает (близкий родственник, друг семьи, сосед).

3. Вашему ребенку очень трудно в суде доказать вину обидчика. Дети путаются в датах, потому что для них «это началось, когда мне было пять или нет, пять с половиной» — не имеет значения. А для взрослых адвокатов и присяжных имеет. Такие дела разваливаются, потому что потерпевший путается в показаниях.

4. Ваше неверие. Ребенок может сообщить вам, что что-то происходит не так, но если вы встретите его жалобу отмашкой: «Не выдумывай, наш папа так не может!», он больше к вам не придет за помощью. Именно так и происходят многолетние истории изнасилований в семье.

5. Дети боятся сообщать о насилии в семье, так как запуганы рассказами, что их отдадут в детдом, приемную семью. Или что хуже, оставят жить в одном доме с насильником. «Мы решили не выносить сор из избы». Помните, что вы становитесь соучастником преступления.

Читайте так же:  Деструктивное поведение

Я пыталась начать кампании по раннему сексуальному образованию в школах. Я встречала очень много детей, которые говорили мне: «Я не знал, что со мной делали, пока не получил сексуальное образование. Я полагал, что это нормально, так взрослые делают со всеми детьми».

Извините, я скажу это. Многие дети рассказывали нам, как на них «пописали чем-то белым», и количество таких случаев просто ужасает. Они могли бы знать, что с ними нельзя так обращаться, если бы родители озаботились рассказать детям, что нормально, а что нет. Пытаясь сохранить детей неинформированными, мы подыгрываем насильникам.

Одна из моих девочек призналась мне, что не хотела жить после всего того, что с ней произошло. И только когда она смотрела на смайлик — логотип нашего фонда, она находила в себе силы дожить до следующего дня. Потому что она кому-то небезразлична.

И поэтому я никогда не уйду на пенсию с этой работы.»

Важные факты о насилии в отношение детей:

— 25% всех детей пережили сексуальные домогательства, насилие или развратные действия в той или иной форме.

— Детский телефон доверия Великобритании только в 2016 году получил 7000 звонков от детей и подростков по поводу сексуального насилия.

— 50% сексуальных домогательств к детям происходят у них дома. В половине случаев развратные действия над ребенком осуществляет подросток, не достигший 18 лет.

— Дети-инвалиды в три раза чаще подвергаются насилию, чем обычные дети.

Психологическая помощь жертвам сексуального насилия.

Помощь детям, пережившим сексуальное насилие

Последствия сексуального насилия в отношении детей
Проблема сексуального насилия до недавнего времени оставалась закрытой в нашей стране, и тем более было не принято обсуждать сексуальные злоупотребления, совершаемые в отношении детей. Хотя, по некоторым данным, наиболее часто жертвами сексуального насилия становятся малолетние и несовершеннолетние. Дети и подростки относятся к группе повышенного риска в силу таких возрастных особенностей психики, как подчи- няемость, внушаемость, слабость оценки и прогноза, незрелость, недостаточность жизненного опыта. В то же время дети наиболее ранимы и чувствительны, поэтому пережитое злоупотребление приводит к серьезным последствиям, оказывающим воздействие на психическое состояние и дальнейшее развитие ребенка.

Критерии степени психологического вреда сексуального насилия в отношении ребенка
Существенными факторами, определяющими степень воздействия на ребенка происшедшего сексуального злоупотребления, являются: продолжительность насилия, его частота и изощренность, характер взаимоотношений насильника и жертвы, применение силы и/или угроз для того, чтобы заставить ребенка скрыть правду, возраст ребенка, позиция родителей (опекунов): если взрослый не верит ребенку, не защищает его, опыт насилия становится более травматичным; если взрослый реагирует на произошедшее насилие сверх меры, ребенок может чувствовать свою вину и ответственность за это. Перечисленные факторы следует рассматривать как кластер: чем их больше, тем сильнее психологическая травма ребенка, тем больше потребность в психологической помощи. Детям, ставшими жертвами сексуального насилия, свойственны беспомощность, глубокое чувство вины (они считают, что каким-то образом заслужили произошедшее с ними), стремление забыть, преодолеть травму, потребность в поддержке и эмоциональном тепле.

Групповая психотерапия с детьми включает в себя и параллельную работу с родителями или опекунами, не причастными к сексуальному насилию. Это позволяет взрослым, несущим ответственность за ребенка, почувствовать свою причастность, вовлеченность в процесс его выздоровления, проанализировать свои собственные переживания, лучше понять влияние психической травмы на дальнейшее развитие ребенка. Основные цели работы со взрослыми:
— помочь осознать взрослому, что поддержка ребенка и активное участие в его жизни являются основными условиями успешности терапии;
— помочь каждому родителю (опекуну) разобраться в противоречивых переживаниях, сопутствующих вызванной сексуальным насилием над ребенком психической травме, и научиться отделять свои чувства от переживаний ребенка;
— разъяснить взрослому динамику психического состояния детей — жертв сексуального насилия, дать более ясные представления о скрытых мотивах поведения ребенка;
— помочь взрослому научиться эмпатии и стать более заботливым и сопереживающим ребенку;

— наладить общение взрослого и ребенка, способствовать усилению их взаимной привязанности.

Психологическая помощь женщинам, пострадавшим от сексуального насилия

Чаще всего женщины — жертвы изнасилования обращаются за психологической помощью на стадии сильного стресса. В этот момент они испытывают страх, у них возникают навязчивые мысли о пережитом насилии, отмечаются эмоциональная лабильность, нарушение сна, депрессия, заниженная самооценка.

Кризисная интервенция
как форма психологической помощи женщинам, пострадавшим от сексуального насилия
В практике психологической помощи женщинам — сексуальным жертвам используются две модели индивидуальной психотерапии: модель кризисной интервенции и модель краткосрочной психотерапии. Рассмотрим модель кризисной интервенции, т. е. вмешательства в кризис.

Главная цель кризисной интервенции — помочь женщине избавиться от психологической травмы, возникшей вследствие пережитого насилия; интегрировать опыт пережитого насилия в общую систему жизненного опыта пострадавшей. Для этого психологу необходимо выполнить следующие задачи:
1) сформировать у женщины-жертвы адекватное и ясное представление о происшедшем;
2) научить потерпевшую управлять своими чувствами и реакциями, помочь в преодолении аффекта;
3) способствовать формированию поведенческих моделей, позволяющих преодолеть последствия травмы.

Для принятия решения, женщине нужна поддержка специалиста. Вовремя обращайтесь за квалифицированной помощью.

Консультант — дианалитик, педагог — психолог Быкова Светлана Викторовна.

Уважаемый клиент, Вам доступны индивидуальные, брачные и семейные консультации. Своевременное обращение к специалисту, сможет обеспечить Вам наиболее быстрое решение возникших вопросов.

Личностные проблемы, конфликты решаем с помощью здравомыслия.

Желаю Вам успешного и своевременного решения вопросов, возникших в диалоге с собой и близкими Вам людьми!

[3]

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Благодарю Вас за Вашу оценку полезности данной статьи, в форме нажатия клавиши «спасибо», расположенной чуть ниже.

Источники


  1. Столяренко, Л. Д. Психология общения / Л.Д. Столяренко, С.И. Самыгин. — М.: Феникс, 2013. — 320 c.

  2. Джуди, Даттон Любовь и секс. Как мы ими занимаемся / Даттон Джуди. — М.: Добрая книга, 2012. — 652 c.

  3. Хухлаева, О. В. Психологическое консультирование и психологическая коррекция. Учебник и практикум / О.В. Хухлаева, О.Е. Хухлаев. — Москва: Наука, 2015. — 424 c.
Инновационное лечение людей, пострадавших от сексуального насилия
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here